Картина "Гроза" Джорджоне

Автор: ArtGPA SHOP | 19 Августа 2011
Posted in Статьи - Искусство, живопись.

Венецианец Маркантонио Микиель, младший современник Джорджоне, собиратель картин и любитель живописи, написал об этой картине по-казенному лаконично. Насколько легче было ему определить содержание небольшого холстика, чем современным ученым, предложившим в качестве его трактования более двадцати вариантов. И в самом деле, неужели же здесь эта обнаженная женщина с прекрасным телом и внимательно-задумчивым, одухотворенным лицом — всего лишь простая цыганка, побирающаяся где-то в предместьях большого города? А странный и молчаливый солдат? Кого он охраняет с пикой в руке — возле древних руин и рядом с голой «цыганкой»? И что вообще здесь делают эти странные персонажи, почему молчат и о чем они думают?

«Что, собственно, происходит? — вопрошает один историк искусств. — В чем смысл этой полуобнаженной фигуры, кормящей ребенка, этого сверкания молний, этих разбитых колонн? Никто не знает; никто никогда и не знал». Правда, дотошные искусствоведы предлагают свои, подчас очень диковинные и весьма экзотические версии. Кто-то считает, что в образе задумчивой женщины дана аллегория Милосердия, кто-то ассоциирует картину Джорджоне с поэмой Боккаччо, а кто-то и вовсе идет намного дальше и смело утверждает, что таинственная «Гроза» есть ни больше ни меньше, как иллюстрация к теории Аристотеля о четырех стихиях.

Но разве тайна живописи, ее обаяние и красота заключаются в простой шифровке научных или каких-то вполне конкретных понятий? Разве сама природа и жизнь не так же полны загадок и тайн и так же многозначительны и глубоки, как и лучшие создания великих художников? И разве нельзя предположить, что эти создания, как и картины Джорджоне, есть лишь одна из слабых попыток приблизиться к великой тайне? И в этом смысле, не является ли некоторая нелогичность и бессюжетность картин Джорджоне лишь отражением такой же бессюжетности и хаотичности самой жизни, не поддающейся банальным и плоским трактовкам?

И словно в подтверждение этой догадки и в продолжение темы сохранилась еще одна чудесная картина художника «Три философа», едва ли не очевиднее других толкующая все те же вечные темы. Три человека, три мужчины, три возраста. Самый юный из них, в белом хитоне, что-то чертит циркулем на бумаге, средний, в кроваво-красной хламиде, поддерживает третьего за руку, и, наконец, этот третий — прекрасный старец с пышной седой бородой, величественным жестом показывает какую-то астрологическую таблицу.